TikTak
ты производство то открыл? с зп директора 50 тыр
клоун-сказошник

Правильно! наворовал 10 000 000 баксов - пиндуй отсюда за бугор, пока государство не обчистило. Дай наворовать следующему.

Богатство это не деньги, богатство это власть

Максимальный размер имущества, не более 10 000 000 долларов на одного человека, все сверху забирается государством

меньше чем за 1000 в смену не пойду!

А как же абрамович яхту купит? Она одна только больше чем на 100 миллионов тянет... А челси? А ведь это только развлечения...

Вопрос личного обогащения в наши дни занимает непропорционально много места в сознании простого человека. Именно в силу этой жажды, мучительной похоти хапнуть побыстрее и побольше, вопрос обогащения стал необыкновенно мистифицирован, оброс (как бывает с любым предметом простонародного обожания) мифами и легендами, разного рода суевериями и безумными «приметами».


Прежде всего, это возрождение старой кальвинистской доктрины о БОГОИЗБРАННОСТИ богачей, какой-то особой харизме, которой они от рождения обладают. Тут же рядом вырос сорняк народного суеверия о необыкновенном уме и талантах богачей, об их сказочной работоспособности и хватке, сметке и смекалке. Обогащение обросло магизмом, разного рода наговорами и таинственными ритуалами, сказками об особой прозорливости богачей, их способности заглянуть прямо в сердце человека. Ну, и много ещё чего наворочено, о чем читатель знает и без нас, так что незачем трудится перечислять.

На самом деле ЛИЧНОЕ ОБОГАЩЕНИЕ – это сугубо экономический процесс, работающий по довольно простой схеме, и выражаемый несложными экономическими формулами. Главным вопросом личного обогащения является вопрос ЛИМИТРОФА – т.е. той среды, из которой богатство будет ИЗЫМАТЬСЯ. Для нефтяника это недра, для гуру – одураченные зомбированные сектанты, для взяточника – жаждущие решения вопросов в пределах его компетенции. В любом случае богатство неразрывно связано с истощаемым лимитрофом, и теряет себя, как только лимитроф истощен.

Формула обогащения S = Vlm х D - Vlm х dL

Что это такое? Это общий лимит потребности (Vlm) помноженный на средний доступ (D ) минус он же, помноженный на личный доступ (dL).

Суть дела – положительная разница между средним и личным доступом к предмету потребности. Любой спекулянт на практике понимает это: если люди хотят купить 10 коробок чего-нибудь, но не могут сделать этого дешевле, чем за 10 рублей коробка, то его личный доступ к коробке за 5 рублей даст ему прибыль в зазоре среднего и личного доступа. Потеряв 5 рублей, он получит взамен 10. На этом и строится вся прибыльная торговля.

Облегченный личный доступ к некоей общей потребности не требует ни ума, ни таланта, ни харизмы, ни колдовских наговоров. Он вообще никак не коррелирует с качествами личности. Он – как автограф кинозвезды, который кинозведа может дать кому угодно по личной прихоти или при случайном стечении обстоятельств.

Главный же вопрос в этой нехитрой схеме – КТО И С КАКОЙ РАДОСТИ кому-то дает товар вполовину дешевле, чем всем остальным? Конечно, есть разница между оптовой и розничной продажей. Но эта разница – по сути, лишь признание рисков розничной торговли, и обычно почти вся она уходит на покрытие убытков от нераспроданных в розницу оптовых закупок. В итоге личный доход простого розничного реализатора если и выше дохода квалифицированного рабочего, то ненамного. Умеренная премия за риск, и ничего больше!

Из формулы обогащения вытекает, что если все имеют равный доступ к предмету, то обогащаться никому не с чего.

На свободном рынке труда и товарообмена возникает естественная рыночная уравниловка (она же – «проклятая серая советская казарменная» в устах клептофилов). Она возникает из равного доступа всех к предмету, что является основой демократии.

Дело тут вот в чем. Никто не хочет быть глупее соседа. И если сосед-сапожник стал зарабатывать значительно больше соседа-портного, то человек всех своих детей отдаст учиться на сапожников, а не на портных. В итоге сапожников станет слишком много, и конкуренция между ними уронит цену их труда, а портных, наоборот, станет слишком мало, и они смогут задрать цены, пользуясь своим олигопольным положением на рынке. В итоге мы приходим к «уравниловке», когда труд сапожника и труд портного оплачиваются примерно одинаково. К этому приводит не советское «тоталитарное рабство», а следование принципам свободы рынка и демократии.

Никто не хочет быть глупее соседа, и потому в свободном режиме люди выравнивают оплату друг друга. Интересные исследования ещё в 70-х годах провел ярый антисоветчик Г.Померанц. Он доказал, что оплата труда дипломированного специалиста-интеллигента выравнивается с оплатой труда чернорабочего не только в СССР, но и в развитых капиталистических странах. Если взять Индию или африканскую страну, то в ней заработок учителя или профессора в разы, многократно, превышает заработок грузчика. Но если взять СССР, США, Европу 70-х годов, то, как доказал Померанц, то в них по мере роста выпуска дипломированных специалистов цена на их услуги равномерно снижалась, в итоге сравниваясь с ценой труда чернорабочего. В развитом обществе преимущество в оплате имеет скорее чернорабочий (желающих ими быть остается слишком мало), чем дипломированный специалист с высшим образованием и учеными степенями.

Таким образом органическое строение капитала предполагает равномерный переток его из зон повышенного давления в зоны разреженного давления. И оплата труда, если труд свободен, выравнивается под некий средний общий показатель.

Откуда же тогда берется богатство? Ведь на свободном рынке труда и товарообмена ему просто неоткуда взяться! Тут-то и выступает формула S = Vlm х D - Vlm х dL, в которой одни люди заставляют других быть глупее себя обманом или насилием.

Лимитроф истощения доступен принципиально только для личного пользования богача. Если открыть его для всеобщего доступа, то его тут же вычерпают. Богатство – это льгота и привилегия. Иногда это привилегия особо одаренного ума, таланта от природы, особых свойств и качеств личности. На этом строится инновационный бизнес – искусство делать технически дорогое дешевым, а труднодоступное легкодоступным. Конечно, удачная инновация подпадает под формулу S = VРlm х D - Vlm х dL. Если применил особый технический прием, ПРО КОТОРЫЙ ПОКА НИКТО ДРУГОЙ НЕ ЗНАЕТ, то получаешь заветный зазор между ценой личного и среднего доступа к продукту.

Но долго ли может продолжаться состояние, при котором НИКТО ДРУГОЙ НЕ ЗНАЕТ твоего приема? Жизненный опыт показывает – нет, недолго. До технической хитрости доберутся и другие, или путем промышленного шпионажа, или просто размышляя сами над твоим успехом: «хорошая мысль никогда не приходит только в одну голову».

Поэтому инновационное преимущество – неустойчиво, нестабильно, недолго. Оно может стать устойчивым трендом только в том случае, если человек поставит инновации на поток, будет отвечать на каждую раскрытую технохитрость новой хитростью, лучше прежней.

Грубо говоря, я придумал, как сделать 10-рублевый предмет за 8 рублей. Все это поняли, но когда средняя себестоимость у всех стала 8 рублей, у меня она уже стала 6, и т.п. У меня есть любимый пример из трудов замечательного армянского экономиста В.Авагяна: инновационность производства, писал Авагян, сравняла цену топора с ценой одного обеда. А в средневековье на топор работали всю жизнь, его дарили сыну на свадьбу, напрягая для такой покупки все семейные финансовые ресурсы. Ещё в начале ХХ века алюминий стоил дороже серебра, а сегодня провода из алюминия дешевле медных проводов…

Инновационный бизнес дает финансовое преимущество над «уравниловкой» только изобретателям и рационализаторам. Путь к богатству для человека открывается только через технический лимитроф, что очень тяжело, очень неустойчиво, но при этом – породило все волшебные перемены последних трех веков. Одна из важнейших причин гибели СССР – недостаточное обогащение изобретателей и рационализаторов производства. Но дважды и трижды хуже стало с этим дело сейчас…

Насколько прогрессивен инновационный бизнес, настолько же антипрогрессивен его брат-близнец, бизнес вне-технических льгот доступа. На картине И.Глазунова «Христос и Антихрист» изображены два почти одинаковых лица. Только очень пристально всматриваясь, понимаешь, что отличия есть – но они на первый взгляд незаметны. Точно так же нужно внимательно всматриваться, чтобы разглядеть через проклятое внешнее сходство сущностные различия инновационного и паразитического бизнесов.

С точки зрения конкуренции криминально-коррупционный бизнес конкурентоспособнее инновационного. В формуле обогащения личное преимущество доступа у инновационного бизнеса временное, переменное, а у коррупционного – постоянное. С точки зрения личного обогащения коррупционный предпочтительнее.

В этом и заключается логический коллапс свободного рынка, как теории равноправной справедливости: свободный рынок сам выращивает своих могильщиков, при чем не марксовых пролетариев, а монополистов. Необходимо постоянное внеэкономическое вмешательство сильного государства, неослабное внерыночное административное давление – чтобы стабилизировать нестабильное от природы состояние рыночной свободы.

Ведь за пределами инновационно-изобретательского дохода всякий сверхдоход строится на неравенстве доступа к предмету общей потребности. Демократы яростно ругали советские «закрытые распределители», а сами в итоге построили огромный закрытый распределитель для представителей своих «элит». При чем с правом перепродажи на сторону дешево дающихся потребительских благ!

Оставаясь приверженцами теории КОНВЕРГЕНЦИИ СОЦИАЛИЗМА И КАПИТАЛИЗМА, мы с читателем беремся утверждать, что как рыночный позитив связан с достоинствами административно-командной системы, так и рыночный негатив связан с пороками той же системы.

Рынок, устойчиво сохраняющий свои свободы, тождественен правильно выстроенной административно-командной системе экономики. Наоборот – рынок «свободный» только в смысле анархии, непредсказуемости, порабощения слабых игроков – тождественен дегенеративной административно-командной системе, и в итоге создает ситуацию всеобщего административного волюнтаризма и «закрытого распределителя» для «своих» при полном бесправии всех остальных.