Цитата:...вдвоём, налегке, прыгнули в мой «тубарет» и в ночь выдвинулись в направлении крымского моста.
Дед всю ночь дрыхнул, как младенец, а я, потягивая кофеёк из термокружки, не нарушая ПДД, потихоньку в крейсерском режиме рулил по трассе. Магнитола еле-еле мурлычет мне Раммштайнов, альбом за альбомом.
Вот и солнышко выглянуло, мы подъехали в районе 7 утра к мосту, упёрлись в длиннющую «колбасу» из автомобилей со всей Необъятной. Дед проснулся, потянулся, внаглую взял моё кофэ, выглушил его одним глотком… Повернулся ко мне, смачно отрыгнув, сказал «са-паси-бо!» и невозмутимо уставился в окошко. Я молча достал сзади термос, налил очередную порцию смоляного кофэ в термокружку, протянул деду. Он так же молча её взял у меня, отхлебнул, довольно крякнув: «Хорошо…», открыл окошко, закурил свои термоядерные «герцеговинафлор».
Впереди нас многочасовая пробка из нескольких сотен машин. Стоим пять минут, едем три секунды, стоим десять минут, едем двадцать секунд и в том же ритме… Впереди нас «санта-фешка» с мурманскими номерами, битком набитая людьми и чувалами со шмотками. Очередная остановка.
Чувак из впереди стоящего хюндая вышел из машины, нервно размахивая своими граблями, ругаясь с кем-то внутри машины, открыл багажник, достал из него детский горшок, потом из машины вывалилась его жирная свиноподобная самка с орущим дитёнышем, усадили малыша какать на обочине… Я смотрю на это всё и думаю, мол, какого хуя вас сюда понесло, уроды? Всем выводком переться через всю страну, стоять по несколько часов в пробке, чтобы пополоскать мудя в канализационных стоках? Дебилы блять! Как говорил многоуважаемый Сергей Викторович. Выбросив какашки за отбойник, мурманчанин запихал вонючий горшок в багажник, сел на место и продолжил громко и нервно ругаться с женой, перекрикивая истеричный визг ребёнка, да так, что нам сзади было всё прекрасно слышно.
Я чуть прибавил громкости, Раммы пели «Stein um Stein» из альбома «Reise, Reise». Дед поморщился:
— Вадя, что это за говно? Как ты эту блевотину слушаешь? Что у вас за поколение какое-то ёбнутое...? — риторически хмыкнул дед Паша, отворачиваясь, чтобы курнуть в окошко свою папиросу.
Пока он возмущался, песня закончилась и началась следующая – «Ohne Dich». Линдеманн только-только затянул заунывно...