Но от некоторых моментов в творчестве этого писателя откровенно валяюсь, и так каждая пятая страница
Цитата:— Благодарим за угощенье. — Геральт облизал костяную ложку и положил ее в пустую тарелку. — Благодарим стократно, хозяин, а теперь, с вашего позволения, перейдем к делу.
— А и верно, можно, — согласился Крапивка. — Как, Дхун?
Дхун, солтыс Нижнего Посада, кряжистый мужик с угрюмым взглядом, кивнул девкам, те быстро собрали со стола посуду и покинули комнату к явному сожалению Лютика, который с самого начала лыбился на них и вызывал смешки своими не совсем пристойными шуточками.
— Итак, слушаю, — произнес Геральт, глядя в окно, из‑за которого доносились стук топоров и визг пилы. На дворе шла какая‑то работа, резкий смоляной дух проникал в дом. — Говорите, чем могу быть полезен.
Крапивка взглянул на Дхуна. Тот кивнул, откашлялся и сказал:
— Сталбыть так. Есть тут у нас одно такое поле...
Геральт пнул под столом Лютика, который уже собрался съехидничать.
— Поле, — продолжал Дхун. — Я верно глаголю, Крапивка? Долго то поле пустовало, но распахали мы его и теперича сажаем на ем коноплю, хмель, лен. Большое поле, агромадное, глаголю. Аж под самый бор подходит...
— И что? — не выдержал поэт. — Что ж на том поле‑то?
— Ну што‑што? — Дхун поднял голову, почесал за ухом. — Што? Диавол тама шатается, вот што.
— Что? — фыркнул Лютик. — Что такое?
— Я ж глаголю — диавол.
— Какой дьявол?
— Какой‑какой? Диавол, и вся недолга.
— Дьяволов не бывает!
— Не лезь. Лютик, — спокойно сказал Геральт. — А вы продолжайте, уважаемый Дхун.
— Я ж глаголю — диавол.
— Это я уже слышал. — Геральт, если хотел, мог быть чертовски терпеливым. — Перестаньте «глаголить» и скажите, как он выглядит, откуда взялся, чем вам мешает. По порядку, если можно.
— Ну да. Оно конешно. — Дхун поднял руку и принялся отсчитывать с большим трудом, загибая узловатые пальцы, — По порядку, ишь — мудер! Ну, сталбыть, так. Выглядит‑то он, мислдарь ведьмак, точь‑в‑точь как диавол. Ни дать ни взять. Откедова взялся‑то? А ниоткедова. Бах, сталбыть, трах, тарарах — глядим: диавол. А мешать‑то он нам, правду говоря, не шибко и мешает. Бывает, дажить помогает.
— Помогает? — грохнул Лютик, пытаясь вытащить муху из пива. — Дьявол?
— Не лезь, я же просил. Продолжайте, уважаемый Дхун. И как же он вам помогает, этот, как вы его называете...
— Диавол, — с нажимом повторил войт, — Угу, помогает, а как же: землю удобряет, почву рыхлит, кротов изводит, птиц распугивает, за репой и буряками присматривает. Да и гусениц, что в капусте заводятся, поедает. Хоша, правду сказать, и капусту тоже того — съедает. Но так, не очень, вроде бы шуткует. Одно слово — диавол.
Лютик снова захохотал, потом щелкнул пальцами и выстрелил вымоченной в пиве мухой в спящего у камина кота. Кот открыл один глаз и укоризненно взглянул на барда.
— И однако, — спокойно сказал ведьмак, — вы готовы мне заплатить, чтобы отделаться от того дьявола, так или нет? Иными словами, не хотите, чтобы он обретался в вашей округе?
— А кому ж, — Дхун угрюмо взглянул на него, — хоцца, чтобы диавол сидел у него на поле‑то? Это наша землица от дедов‑прадедов, по королевской грамоте, и диаволу до нее никаких делов нет. Плевали мы на евонную помочь, што, у нас своих рук нету аль как? И вообче, милсдарь ведьмак, энто и не диавол никакой вовсе, а поганая скотина, и в черепушке евонной, прошу прощения, насрато так, што выдержать нету никакой мочи. Утром не ведаешь, што ему к вечеру в башку взбредет. То в колодец наделает, то за девкой погонится, пугает, грозится ее... это... Ну, в обчем, того... Крадет, милсдарь ведьмак, скот и провизию. Уничтожает и портит, надоедает всем, на дамбе ямы роет, словно крыса какая аль бобр, вода из одного пруда вконец вытекла, и карпы поснули. В стогах трубку курил, сукин кот, пустил по ветру все сено...
— Понимаю, — прервал Геральт. — Значит, все‑таки мешает.
— Не‑а, — покрутил головой Дхун. — Не мешает. Озорует, вот што.