Утопленник
Прибежали в избу дети
Второпях зовут отца:
«Тятя! тятя! наши сети
Притащили мертвеца».
«Врите, врите, бесенята, -
Заворчал на них отец; —
Ох, уж эти мне робята!
Будет вам ужо мертвец!
Суд наедет, отвечай-ка;
С ним я ввек не разберусь;
Делать нечего; хозяйка,
Дай кафтан: уж поплетусь…
Где ж мертвец?» — «Вон, тятя, э-вот!»
В самом деле, при реке,
Где разостлан мокрый невод,
Мертвый виден на песке.
Безобразно труп ужасный
Посинел и весь распух.
Горемыка ли несчастный
Погубил свой грешный дух,
Рыболов ли взят волнами,
Али хмельный молодец,
Аль ограбленный ворами
Недогадливый купец?
Мужику какое дело?
Озираясь, он спешит;
Он потопленное тело
В воду за ноги тащит,
И от берега крутого
Оттолкнул его веслом,
И мертвец вниз поплыл снова
За могилой и крестом.
Долго мертвый меж волнами
Плыл качаясь, как живой;
Проводив его глазами,
Наш мужик пошел домой.
«Вы, щенки! за мной ступайте!
Будет вам по калачу,
Да смотрите ж, не болтайте,
А не то поколочу».
В ночь погода зашумела,
Взволновалася река,
Уж лучина догорела
В дымной хате мужика,
Дети спят, хозяйка дремлет,
На полатях муж лежит,
Буря воет; вдруг он внемлет:
Кто-то там в окно стучит.
«Кто там?» — «Эй, впусти, хозяин!» —
«Ну, какая там беда?
Что ты ночью бродишь, Каин?
Черт занес тебя сюда;
Где возиться мне с тобою?
Дома тесно и темно».
И ленивою рукою
Подымает он окно.
Из-за туч луна катится —
Что же? голый перед ним:
С бороды вода струится,
Взор открыт и недвижим,
Все в нем страшно онемело,
Опустились руки вниз,
И в распухнувшее тело
Раки черные впились.
И мужик окно захлопнул:
Гостя голого узнав,
Так и обмер: «Чтоб ты лопнул!»
Прошептал он, задрожав.
Страшно мысли в нем мешались,
Трясся ночь он напролет,
И до утра все стучались
Под окном и у ворот.
Есть в народе слух ужасный:
Говорят, что каждый год
С той поры мужик несчастный
В день урочный гостя ждет;
Уж с утра погода злится,
Ночью буря настает,
И утопленник стучится
Под окном и у ворот

Не прав, кто одиночества боится!
Он не один пока в глазах двоиться!

про Ладу
Вариант 1: Душевный и ностальгический
Простая, русская машина,
Знакомый с детства силуэт.
Скрипит потёртая пружина,
Но ей пока износа нет.

Она не гонится за модой,
Ей чужд гламурный, едкий лоск.
Она сродни самой природе,
Где каждый узелок непрост.

Заводится с пол-оборота
(Пусть иногда и с пятого),
Везёт на дачу и с работы,
Не требуя иного.

В ней пахнет пылью и бензином,
И духом пройденных дорог.
Для нас ты больше, чем машина,
Ты — юности родной порог.

Больше: https://sinonim.org/stih#res

Жизненная позиция в стихах. Типа ирония, но... Мне очень близко...

Динозаврик

Пусть голову о том, что будет завтра,
Себе ломает кто-нибудь другой,
А я – уйду громадным динозавром
В далёкий и прекрасный мезозой.

Чтоб неуклюжей многотонной тумбой,
Жуя траву, стоять на берегу…
Чтоб медленные-медленные думы
Текли лениво в маленьком мозгу..

Всё под рукой, вернее, под ногою –
Семья и кухня, ванна и кровать.
Зачем, скажите мне, житьё другое,
Зачем же от добра - добра искать?!

Всё – рядом, стоит только оглянуться,
Всего – в избытке, век мой золотой.
Мне – никаких не нужно… эволюций,
Меня страшит грядущий кайнозой.

Все перемены мне грозят бедою,
С моей ли массой – двигаться вперед?
Пошли мне, боже, вечного застоя!
К чему – прогресс, коль полон мой живот?!

Орлов С.С.
"Второй".

Дорогу делает не первый,
А тот, кто вслед пуститься смог.
Второй.
Не будь его, наверно,
На свете не было б дорог.
Ему трудней безмерно было —
Он был не гений, не пророк —
Решиться вдруг, собрать все силы
И встать и выйти за порог.
Какие в нем взрывались мысли!
И рушились в короткий миг
Устои все привычной жизни.
Он был прекрасен и велик.
Никто не стал, никто не станет
Второго славить никогда.
А он велик, как безымянен,
Он — хаты, села, города!
И первый лишь второго ради
Мог все снести, мог пасть в пути,
Чтоб только тот поднялся сзади,
Второй, чтобы за ним идти.
Я сам видал, как над снегами,
Когда глаза поднять невмочь,
Солдат вставал перед полками
И делал шаг тяжелый в ночь.
В настильной вьюге пулемета
Он взгляд кидал назад: «За мной!»
Второй поднялся.
Значит, рота
И вся Россия за спиной.
Я во второго больше верю.
Я первых чту. Но лишь второй
Решает в мире — а не первый,
Ни бог, ни царь и не герой.

Еще в тему вторых


Все вехи наши на крови и нервах.
Не дай нам Бог хоть раз забыть о них,
Но мы все часто прославляем первых,
Не ведая, что славим лишь вторых.

Когда решалось, кто в разведку боем,
И кто рискнет подставить пуле грудь,
Рискнули два и выпало обоим
Идти вперед, прокладывая путь.

И первый пер, как танк, не зная брода.
Туда, где мрак и не видать ни зги,
Чуть не дошел, и камнем канул в воду,
И на воде оставил лишь круги.
А тот второй, что шел за первым следом,
Не утонул и шеи не сломал,
И путь прошел, и возвестил об этом,
И первым стал, и встал на пьедестал.

И мы с вторых печатаем портреты,
Хоть в этом, право, и не их вина,
Они наш флаг, и дети всей планеты
Проходят в школах эти имена.

Но я прошу, чтоб мы на этом свете,
Собравшись вместе, хоть когда-нибудь,
Не позабыли, славя первых этих,
Всех настоящих первых помянуть.

Моя мама работает доктором,
Со шприцом по участку бегает,
В жопы толстые колет лекарства
Всеразличным козлам недоразвитым.
С паскудною рожей носастою,
С кривыми ногами паскудными,
На участке живёт паскудный
Прапраправнук Бонча-Бруевича.

У-у-у-у… Бонч-Бруевич…

Никому он на х@й не нужен
С рожей такой невозможною,
А в соседнем облупленном доме
Отпрыск живёт невзъеб@ннейший
Царя всему миру известного,
Петра Первого с бабой толстенною,
У которой сестра работает
В Агропроме бухгалтером @баным.

А тётка её толстосисястая
Хомяками торгует сраными
В выходные на Птичьем рынке
И дерёт по пятёрке за штуку — ух, бл@дь!
А напротив мужик с бородавками
Продаёт кенарей с попугаями,
А дочка его белобрысая
С ушами нелепо торчащими
Водит дружбу с сестрой двоюродною
Космонавта Титова отважного,
У Титова есть пудель серебряный
С огромной елдою висячею,
Заболел он намедни чумкою
И издох, обосравшись бессовестно.
Но успел покусать, гуляючи,
Прапраправнука Бонча-Бруевича.

У-у-у-у… Бонч-Бруевич…
Бруевич-Бонч!

Который, напыхавшись дури,
По елде ему зонтиком съездил.
А мама работает дворником
И лечит Бонча-Бруевича.
И колет ему уколы
От жопы в чумку могучую
И от чумки в жопу могучую,
В поганую жопу могучую…

ненавижу стихи

Спробуй заячий помёт
Он ядреный, он проймёт

Что за дом притих,
Погружен во мрак,
На семи лихих
Продувных ветрах,
Всеми окнами
Обратясь в овраг,
А воротами -
На проезжий тракт?

Ох, устал я, устал,- а лошадок распряг.
Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!
Никого,- только тень промелькнула в сенях,
Да стервятник спустился и сузил круги.

В дом заходишь как
Все равно в кабак,
А народишко -
Каждый третий - враг.
Своротят скулу,
Гость непрошеный!
Образа в углу -
И те перекошены.

И затеялся смутный, чудной разговор,
Кто-то песню стонал и гитару терзал,
И припадочный малый - придурок и вор -
Мне тайком из-под скатерти нож показал.

"Кто ответит мне -
Что за дом такой,
Почему во тьме,
Как барак чумной?
Свет лампад погас,
Воздух вылился...
Али жить у вас
Разучилися?

Двери настежь у вас, а душа взаперти.
Кто хозяином здесь?- напоил бы вином".
А в ответ мне: "Видать, был ты долго в пути -
И людей позабыл,- мы всегда так живем!

Траву кушаем,
Век - на щавеле,
Скисли душами,
Опрыщавели,
Да еще вином
Много тешились,-
Разоряли дом,
Дрались, вешались".

"Я коней заморил,- от волков ускакал.
Укажите мне край, где светло от лампад.
Укажите мне место, какое искал,-
Где поют, а не стонут, где пол не покат".

"О таких домах
Не слыхали мы,
Долго жить впотьмах
Привыкали мы.
Испокону мы -
В зле да шепоте,
Под иконами
В черной копоти".

И из смрада, где косо висят образа,
Я, башку очертя гнал, забросивши кнут,
Куда кони несли да глядели глаза,
И где люди живут, и - как люди живут.

...Сколько кануло, сколько схлынуло!
Жизнь кидала меня - не докинула.
Может, спел про вас неумело я,
Очи черные, скатерть белая

Лучше бы ты признался в том что не любишь баб, ну или детей... Ты бы тогда не так сильно упал в моих глазах...
Разбавлю немного приведенные, безусловно хорошие стихи.
Стихотворение о самом главном: https://autolada.ru/viewtopic.php?p=11880596#11880596

Motor-Roller - Брестские крепости

Слова и музыка: Ильяс Аутов


Нас никто штурмом не брал,
Все ворота мы сами открыли.
Даже тем, кто до крови кусал,
Без враждебности жить предложили.

Они были поражены,
Тем, что мы безрассудно беспечны,
Что фальшивый комплекс вины
Так покорно взвалили на плечи.

А вины насчитали нам лес
Эталоны надменной Европы:
Это наш азиатский замес
И масштабища наши циклопьи...

Продолжая к нам в дом проникать,
Многоопытная заграница
Стала нас у корней подгрызать –
Без корней легче договориться.

Она сгрызла ученых, врачей,
Придушила кинематограф,
Обглодала учителей,
И свой глобус пропил географ.

Прогрызала дыры в мозгах,
Чтобы тряпки туда вконопатить.
Наша воля лопалась в швах,
И совсем продырявилась память.

И когда уже стали в глаза
Называть нас «тупая нелепость»,
Я, решив, что так дальше нельзя,
Превратился в Брестскую крепость.

На клочке материнской земли
Я твердел в круговой обороне,
Чтоб хотя бы его не смогли
Оккупантов вытоптать кони,

Чтоб хотя бы детей не отдать
В рабство их содомитской культуре.
Мне бы раньше пойти воевать!
Но нас очень хитро надули.

Мир плясал вокруг дудки врага,
И предатели всласть жировали,
У нацистов окрепли рога,
Им юродивые подпевали.

И, казалось, до пропасти шаг,
И когда эта пропасть разверзлась,
В небо взвился вдруг Родины флаг -
Это билась еще одна крепость!

И другие бились вдали,
Все в дыму, но полные жизни.
Значит, всех подкосить не смогли
«Благодетели» нашей отчизны.

И я понял: дайте нам срок,
Мы сметем этой нечисти ворох!
Наш народ не сотрешь в порошок,
Его можно стереть только в порох.

Не дай Бог вам с огнем лезть к нему,
Проверять того пороха силу, -
Он врагов не бьет по одному,
Он их рейхами валит в могилу.

Но урок этот впрок не пошел,
И спустя всего два поколенья
Новый рейх у порога расцвел,
Хочет дани и повиновенья.

Сколько раз объяснять дуракам,
Наших дедов слова повторяя:
Мы все выплаты вам по счетам
Совершаем 9 Мая!

Что ж, опять объясним дуракам,
Наших дедов слова повторяя:
Мы всегда, по любым вам заплатим счетам,
Каждый раз 9 Мая!

Ждите 9 Мая!

У бомбы два провода, красный и синий
Не тот перегрыз и не будет России
А циферки к нолику ближе и ближе
Во взмокшей ладоне дрожат пассатижи

Приорста тупее нету
Обыщи хоть всю планету!
Тупее его поискать на Луне?
Нету таких - Не, не ,не!

Но есть у него шанс!
Тупее может быть только Транс!

Добавлено спустя 15 минут 44 секунды:



Не надо шугаться!- мы же в России!
Ту бомбу ваяли ментяи в сортире!
Спистили порох, украли запал!
А корпус сам минька всю ночь высирал!

Если уж кратко все из говна,
Разворовано все до самого дна!
Даже Потемкины в гробу прослезились!
такие деревни им и не снились!

Что там на первое, что на второе,
Как с этим связан научный прогресс?
Просто проглот не бывает героем,
Как ни выстраивай онтогенез.
Пигмалионовы пышные лавры
И не мечтай - не получишь вовек:
Вырастет из небольшого кадавра
Суперкадавр, а не сверхчеловек.

Коль от рождения ты низколобый,
Лучше смирись - невеликий изъян,
Но, постигая эпоху утробой,
Стать человеком не смог обезьян.
Вымерли мамонты и динозавры,
Кажется грязью подтаявший снег,
Вырастет из небольшого кадавра
Суперкадавр, а не сверхчеловек.

Эй, чародей, шевельни-ка мозгами,
Чем обернётся твоё волшебство?
Как ни корми дурака отрубями,
Ты в мудреца не откормишь его.
Сделавши дело, отчалили мавры,
Вексель погашен, и выписан чек,
Вырастет из небольшого кадавра
Суперкадавр, а не сверхчеловек.

это твои проблемы всё это твое стихоблудство это словесная диарея

если хочешь о важном

если хочешь о важном — давай о важном.
хотя это понятие так двояко.
одиночество — вовсе не так уж страшно.
страшно в двадцать один умереть от рака.


страшно ночью не спать от грызучей боли,
что вползает под кожу и ест с корнями.
а ты роешь могилу от слов «уволен»,
или «лучше остаться с тобой друзьями».


говоришь, как пугающи предпосылки
неизбежности рока, судьбы, удела?
страшен выбор — идти собирать бутылки,
или сразу идти на торговлю телом.


говоришь, нет квартиры в многоэтажке,
платежи коммунальные шею душат?
а когда-то хватало малины в чашке
и оладушек бабушкиных на ужин.


говоришь, что вокруг — дураки и драмы,
что в кошмарах — тупые пустые лица.
страшно — в девять ребенку лишиться мамы.
страшно — маме ребенку не дать родиться.


страшно видеть, как мир в себе носит злобу,
как друзья обменялись ножами в спину.
если хочешь о важном — давай о добром.
как быть добрым хотя бы наполовину?


как найти в себе силу остаться честным,
ощутить в себе волю, очистить душу?
правда, хочешь о важном? садись. чудесно,


это важно, что ты еще хочешь слушать.

Ну и стихоплёты......

Ху еплеты